чеки —-иИН

лона. В этом вагоне ехали офицеры полка. В откры-
тых окнах и дверях его видны были лица бесную-
щихся офицеров. Они грозили кулаками и револь-
верами в сторону тюрьмы, доносились их злобные
выкрики. Но выкрики горстки врагов тонули в об-
щем заглушающем хоре дружественных солдатских
голосов.

На железных площадках всех трех этажей оди-
ночного корпуса началась беготня дежурных надзн-
рателей. Они шмыгали от одного глазка к другому,
пытались поимать тех, кто тайно глядел в окно. Осо-
бенно усердствовал на втором этаже надзиратель
Бычий Глаз, прозванный так за его большие и очень
глупые глаза.

Когда Бычий Глаз чуть слышно открыл глазок в
двери моей камеры, я спокойно сидел у стола. Ни-
что, казалось, не в силах было отвлечь меня от само-
забвенного чтения книги...

Но в груди у меня все клокотало от неудержимой
радости. В этой весточке с воли, в дружном солдат-
ском привете я еще больше ощутил глубокую и не-
разрывную связь с жизнью. В этой не всегда внешне
зримой, но всегда внутренне живой связи, которую
нельзя было разорвать ни годами в одиночных ка-
мерах, ни самыми высокими каменными стенами,
таилась непреоборимая сила заключенных комму-
нистов, которые не переставали бороться и в тюрьме.

ПЕРВОМАЙСКАЯ ПЕРЕКЛИЧКА

Был 1930 год. Разрушительное действие тяжелого

экономического кризиса, охватившего капиталистн-
ческий мир, уже сказывалось и в прибалтийских го-
79