становились жертвами неограниченной власти и
произвола тюремной администрации. Во втором кор-
пусе Центральной тюрьмы уже раздавался тяжелый
звон ножных и ручных кандалов, в которые были за-
кованы осужденные к смертной казни коммуни-
сты Мурин и Ворцслав. Воскрешались средневеко-
вые пытки и изыскивались новые приемы мучения
людей.
Чтобы еще больше надругаться над политиче-
скими заключенными, у них отбирались все уцелев-
шие от конфискаций личные книги и учебники.
Из тюремных библиотек были изъяты не только
все издания общественно-политического характера,
но и художественные произведения современных |
прогрессивных писателей. Все реже встречались
книги Райниса и Упита. К опасной и крамольной |
литературе были отнесены и произведения Белин-
ского, Добролюбова, Чернышевского, Льва Тол- |
стого. Рука карателей-мракобесов не пощадила
даже дореволюционные легальные журналы, соро-
калетней и пятидесятилетней давности. Был уничто-
жен весь библиотечный фонд Центральной тюрьмы,
еще с царских времен в основном пополнявшийся
за счет книг, подаренных политическими заключен-
ными. Это богатое собрание книг на многих языках
мира по экономике, истории, биологии, литературо-
ведению и искусству, которые читали и перечиты- |
вали два поколения революционеров, было в 1934
году сожжено в топке машинного отделения
тюрьмы. Г
Особо изощрялся на этом поприще последний |
ульманисовский временщик — тюремщик Вейтма-
нис. Сделав в течение нескольких лет карьеру от 3
начальника тюрьмы до министра внутренних дел, %
15 — 3501 225