— Здоров? — быстро спрашивал он каждого. Я и
Карклинь ответили утвердительно. В таких случаях
ссылаться на болезнь было бесполезно. Каждый
знал, что тюремная администрация пользовалась от-
правкой в Калнцием как специальным наказанием.
Предварительный медицинский осмотр являлся
лишь пустой формальностью. Чем бы ни болел по-
литзаключенный, тюремный врач Линдемут всегда
признавал его годным для каторжной работы в ка-
меноломне.

*

Вечером нам обоим выдали новую арестантскую
одежку, новые деревянные колодки и котелки для
еды. При переодевании надзиратели отняли мою
шерстяную фуфайку, которую я в холодное время
носил под тюремной одеждой. Этап в Калнцием от-
правлялся на следующий день.

После вечерней поверки в нашей подвальной ка-
мере четвертого корпуса было как всегда ожив-
ленно. Вместе с находившимися здесь по второму
сроку политкаторжанами Карлом Озолинем, Мака-
ром Яковлевым, «первокурсниками» Антоном Гра-
нитом, Вольдемаром Калпинем, Евдокимом Пота-
шевым, Гецелем Донхиным и другими мы беседо-
вали о многом. Говорили о ближайших перспективах
революционного движения, вновь пересчитывали
еще оставшиеся нам сроки заключения, шутили о
наших будущих встречах в Калнциеме, договарива-

лись насчет связи с каторгой.

А потом, после отбоя, лежа на нарах, я долго не
мог уснуть и с болью в сердце думал о том, что будет
послезавтра — в день свиданий и тюремных пе-
редач.

253