—эЭ5=5=щщ
с водой, чтобы увлажнить лед и причинить побольше
мучений.

Томительно тянулись часы в карцере. Ходить по
мокрому полу в лаптях нельзя было, и я стоя при-
слонился к стене,

Нащупав вдоль левой стены пару мокрых досок
на полу — место для лежания в карцере, — я сел,
сжавшись от адского холода. Усталый и обессилен-
ный побоями, я, незаметно для самого себя, скоро
уснул.

Проснулся от пронизывающего меня нестерпимого
холода и глухого шума. Казалось, что проспал очень
долго — целые сутки. По шуму во дворе похоже
было, что уже наступило утро следующего дня и за-
ключенных строили на работу. Но, разобравшись
потом в долетавших сюда отдельных словах, я по-
нял, что прошло лишь полдня моего пребывания
в карцере. А оставалось еще так много!..

Ночью и утром в карцере было невыносимо: на
улице стояли двадцатипятиградусные морозы.
Чтобы согреться, я пытался делать быстрые гимна-
стические упражнения. Но сильная боль во всем теле
и голове сковывала меня. Мучимый страшным холо-
дом и голодом, одолеваемый сном, я, стоя, часто впа-
дал в забытье и снова просыпался.

В таком положении я провел трое суток. Дойдя до
крайних пределов издевательства, фашистские най-
миты не только не пускали умываться, но и не да-
вали возможности оправиться, нарочно поставив в
карцере полурассыпавшуюся деревянную парашу.
Несмотря на мой неоднократный стук в двери, никто
ИЗ администрации не приходил.

*
276